Парламентские выборы 2026 года в Венгрии: взгляд изнутри страны

PromethEUs

Как для вас прошел день выборов в Венгрии?

Аттила К.

Во время выборов я все еще жил в Мюнхене, но на само голосование вернулся, чтобы проголосовать лично — были определенные опасения насчет фальсификаций. Я хотел быть уверен, что голосую здесь, в Венгрии, и что мой голос точно зачтут. Проголосовав, днем я остался дома, а вечером пошел с друзьями ждать результатов. Когда начали считать бюллетени, уверенности еще не было. У «Фидес» поначалу был отрыв в 10%, так что я не знал, чем все закончится. После подсчета 30% голосов Виктор Орбан объявил, что признает поражение. Но мы все равно ждали, не выкинет ли «Фидес» какой-нибудь фокус в последний момент.

Когда посчитали уже 60–70 процентов голосов, стало ясно: побеждает Петер Мадьяр. Вскоре он выступил с речью. Мы пошли послушать его, и все остальные горожане, кто был на улице в тот вечер, тоже тянулись туда праздновать — Будапешт ведь исторически оппозиционный город. Так что радость горожан никого не удивила, но вот то, что и в целом по стране такая огромная часть людей отвернулась от Орбана, стало для нас настоящим сюрпризом.

PromethEUs

Чувствовали ли вы до выборов, что о политике можно говорить открыто, и изменилось ли это сейчас?

Аттила К.

Что касается свободы слова, я бы не сказал, что чувствовал жесткие ограничения, хотя в повседневном общении на людях или на работе каждый высказывает свое мнение с оглядкой. В целом, если вы не на виду и не работаете на госслужбе, было ощущение, что говорить можно все, что угодно. Не думаю, что в этом плане «Фидес» как-то ущемлял свободу слова. Проблемы начинались скорее в медиасфере и у тех, кто работал в СМИ или на государственных должностях. Вот там всё сразу становилось сложнее: если ты шел против системы, то запросто мог вылететь с работы, ведь они подмяли под себя практически каждое мало-мальски влиятельное издание и обладали колоссальным финансовым ресурсом.

PromethEUs

Заметили ли вы по собственному опыту, изменилось ли отношение ваших ровесников к дилемме: оставаться в Венгрии или обустраивать жизнь в другой европейской стране? Я знаю, что вы несколько лет прожили в Мюнхене.

Аттила К.

Да, это тоже повлияло. Не скажу, что я уехал в Мюнхен только из-за этого, но фактор был весомый. У многих моих друзей была ровно та же причина: все видели, как страна катится под откос. Люди просто не видели для себя перспектив, чтобы нормально встать на ноги и жить полноценной жизнью здесь, в Венгрии. Было ощущение полнейшей безнадеги. И если бы в этот раз оппозиция не победила, я бы тоже ни за что не остался насовсем.

PromethEUs

Складывается ли у вас ощущение, что ваши близкие и знакомые делали такой выбор еще и из потребности быть ближе к Европе, чувствовать себя европейцами, а не просто венграми, отрезанными от остальной части континента?

Аттила К.

Да, абсолютно. По сути, те, кому до сорока, в массе своей были настроены проевропейски. Как, кстати, и большинство людей старшего поколения, которые теперь ополчились против Брюсселя — на мой взгляд, исключительно из-за пропаганды последних лет, сваливавшей на него любую беду. А ведь раньше и они искренне поддерживали Европу. Наша страна испокон веков металась между восточными и западными державами, но на протяжении большей части истории венгерский народ стремился быть частью Европы. Нам куда ближе европейская культура и образ жизни. Поэтому люди, и в особенности молодежь, искренне радовались возможности сблизиться с Европой и быть частью европейской семьи, вместо того чтобы сползать в объятия России и Китая.

Разумеется, не стоит слепо уповать на ЕС во всем. Лично я ничего не имею против прагматичного сближения с Китаем ради экономической выгоды. Но власть-то занималась совсем другим: она выстраивала коррупционные схемы, чтобы проворачивать кулуарные сделки с лидерами этих стран и сказочно наживаться на этом. Венгерскому народу от этого не перепало ни гроша. Наоборот, люди расплачивались из своего кармана за эти сомнительные авантюры и несли убытки.

PromethEUs

Был ли главный повод для вашего неприятия Орбана — лично для вас или среди тех, с кем вы обсуждали отношение к режиму? Что стояло на первом месте, когда вы опускали бюллетень: протест против коррупции или европейский выбор?

Аттила К.

Для простого человека самым болезненным ударом режима стало, конечно же, падение уровня жизни: бешеная инфляция, всё взлетело в цене — от продуктов в магазине до коммуналки и бытовых мелочей. Пропаганда в СМИ тоже невыносимо мозолила глаза. Стоило включить телевизор или радио — отовсюду лилась неприкрытая пропаганда, поскольку почти все медиа контролировались властью. Да, у нас осталось несколько независимых каналов с хорошей аудиторией, но это капля в море. Все это страшно давит на психику. Именно в этот момент большинство людей и осознало: чаша терпения переполнена, пора брать дело в свои руки.

PromethEUs

Была ли у вас какая-то определяющая мысль в голове, когда вы голосовали?

Аттила К.

Лично для меня на первом месте стояла борьба с коррупцией, потому что происходящее уже ни в какие ворота не лезло. На тех редких независимых ресурсах скандалы шли чередой: миллиарды воровали уже в открытую, прямо в евро. Верхушка нагло набивала карманы на налогах и европейских субсидиях, и до людей наконец дошло, что дальше так жить нельзя, ведь расплачиваемся за это мы сами. Так что это стало главным мотивом для смены власти — не скажу за всех венгров, но среди моих знакомых точно.

PromethEUs

По вашим ощущениям, отдаление от ЕС сыграло заметную роль на выборах или этот фактор хоть и присутствовал, но ушел на второй план?

Аттила К.

Однозначно сыграло. Вторым по важности фактором была внешняя политика. Большинство прекрасно понимало: мы отдаляемся от ЕС и дрейфуем в сторону России, и это бесило больше всего. Никаких разумных причин заигрывать с Москвой не было в помине. Но при этом постоянно подписывались мутные контракты, крепли дипломатические связи, из России пачками слали сотрудников посольства. В этом не было никакой логики, но курс упрямо продолжался.

К тому же с Россией у нас, мягко говоря, тяжелое историческое прошлое. Это тоже сыграло свою роль: обе наши революции были подавлены именно русскими войсками.

Так что постоянным заигрыванием с Россией людей довели до ручки. Тем более что пропаганда без конца долбила, будто разворот на Восток — это манна небесная для страны, хотя в это уже никто всерьез не верил.

Вот вам живой пример из ночи после выборов: как только стало ясно, что мы победили, отовсюду зазвучало: «Русские, убирайтесь!» — ведь именно этот лозунг скандировали на улицах Будапешта во время революции 1956 года, когда мы пытались вырваться из-под власти СССР. Люди снова подхватили его, и это четкий сигнал: нам не по пути с Россией, наше место — в ЕС. И еще одна показательная деталь: Виктор Орбан ведь демонстративно убрал флаг Евросоюза со здания парламента, а новое правительство первым делом вернуло его обратно.

PromethEUs

А если говорить о новом правительстве: чувствуется ли с апреля, что Венгрия стала ближе к Европе? Заметно ли это в повседневной жизни?

Аттила К.

Да, я бы сказал, что конкретные подвижки определенно есть. Главными пороками прежней власти были попрание верховенства права и тотальная коррупция. Они закрутили гайки и стянули все полномочия в министерства так, как никогда раньше: кажется, прежде было тринадцать министерств, а после их реформы осталось всего восемь. В итоге каждое ведомство получило куда больше безраздельной власти. Чиновники подмяли под себя госзаказы и европейские программы, решая буквально всё единолично.

На это, естественно, обратили внимание в ЕС, и из-за проблем с правосудием и законом кучу европейских выплат просто заморозили. Второй колоссальной бедой были постоянные вето на общие европейские инициативы, за которыми неприкрыто торчали коррупция и российские интересы в Венгрии. Из-за этого ЕС буксовал и не мог нормально работать. Новая же власть, как мне кажется, подходит к этим вопросам с холодной головой. Мы больше не видим признаков того, чтобы из-за границы нам диктовали, блокировать то или иное решение или нет.

PromethEUs

Что, на ваш взгляд, послужило главным толчком к желанию разорвать эту связь с Россией, о котором вы говорили? И чем людей привлекало сближение с ЕС? Это вопрос самосознания? Желание вернуть замороженные Брюсселем деньги? Была ли какая-то конкретная причина, по которой европейская повестка оказалась столь важна на выборах?

Аттила К.

Думаю, сошлись оба названных вами фактора. Во-первых, идентичность. Нашей стране больше тысячи лет. У нас теснейшая общая история с соседями — Австрией, Словакией, Хорватией. За нашими плечами века торговли с Германией и Италией, династические браки с Польшей и великими империями. Мы плоть от плоти европейского сообщества. С Россией же нас, помимо войн и конфликтов, ничего не связывает, и всё, что оставила после себя Россия в нашей исторической памяти, — это угнетение и террор. Поэтому не было ни малейшего разумного повода идти на поклон к этой стране. Вот если бы они предложили что-то весомое в экономике или если бы наш уровень жизни рядом с ними скакнул вверх — тогда еще понятно, но об этом и речи не шло. Так что никаких резонов для сближения попросту не существовало.

Второй момент, о котором вы упомянули, — разблокировка европейских траншей — не менее важен. Прежний режим оставил страну по уши в долгах. Деньги швыряли направо и налево совершенно безответственно, спуская колоссальные средства в трубу. Чтобы новое правительство встало на ноги, обуздало коррупцию и выставило проворовавшихся функционеров из системообразующих предприятий, экономике неизбежно придется пережить болезненный переходный период. И здесь финансовая помощь ЕС нам жизненно необходима — чтобы перезапустить экономику на здоровых, устойчивых началах и не загнать самих себя в тупик.

PromethEUs

Одним из ключевых тезисов правительства Орбана было то, что дружба с Россией якобы оберегает Венгрию от вовлечения в конфликт с Украиной и от угрозы войны. Считаете ли вы, что это действительно было так? И кажется ли вам, что Венгрия теперь сможет пойти на сближение с Украиной? Реально ли, по-вашему, предоставление Венгрией оружия и финансовой помощи Киеву, или для венгерского общества это по-прежнему табу?

Аттила К.

Что касается первой части, я с этим утверждением в корне не согласен. Ну, может, разве что в самой ничтожной степени: допустим, мы не стали бы первой мишенью, вздумай Россия пойти войной дальше. Но главная причина, почему нас не тронули, предельно проста — мы члены НАТО. По мне, это ровно та же причина, по которой Россия не полезла на Эстонию или Латвию: сработал ключевой сдерживающий фактор. Все остальные россказни — просто дешевое политическое позерство и попытка пустить пыль в глаза, выставив себя великими стратегами. Фундаментальная геополитическая причина нашей безопасности в том, что мы состоим в ядерном военном альянсе, обязанном защищать каждого своего союзника.

Что до украинского вопроса — отношения однозначно сдвинулись с мертвой точки. Раньше, при Орбане, власть беспрекословно брала под козырек всё, что спускали из Москвы. А сейчас, насколько я помню, мы еще пару месяцев назад сняли вето с пакета европейской помощи Украине где-то на 60–70 миллиардов евро. Это был четкий сигнал: мы готовы к диалогу и не против поддержки Украины из общеевропейской казны. И хотя я не ручаюсь на все сто процентов, кажется, дали добро и на транзит военных грузов через нашу территорию. Так что потепление налицо, хотя я бы не стал утверждать, что венгры поголовно пылают проукраинскими настроениями.

Не стоит забывать и о шлейфе истории. Если кто не знает, часть украинской территории когда-то входила в состав Венгрии, и там до сих пор живет внушительная венгерская община. Лет десять назад ее в правах изрядно урезали, что привело к серьезному охлаждению между странами. Поэтому венгры в массе своей относятся к украинцам куда более настороженно, чем, скажем, испанцы или другие жители Западной Европы. Да и масштабы украинской коррупции ни для кого не секрет. При этом венгры вряд ли выступили бы категорически против европейской интеграции Украины, а в самой войне большинство безоговорочно на стороне Киева, а не Москвы. Но вот форсировать этот процесс и закрывать глаза на невыполнение обязательных условий, как готовы сделать некоторые страны, у нас особого восторга не вызывает.

PromethEUs

Вы упомянули, что молодежь массово хотела развернуться в сторону Европы, а не России. Был ли этот раскол сугубо поколенческим? Я слышал, что молодые люди отчетливо видели эту проблему, тогда как старшее поколение смотрело на заигрывания с Москвой сквозь пальцы. Всё действительно так и выглядело?

Аттила К.

Да, дело именно в поколениях, а точнее — в источниках информации: пожилые люди по старинке сидят у телевизора и слушают радио, а молодежь черпает новости из интернета. Независимые СМИ могли пробиться к аудитории исключительно в сети. В итоге те, кто читал независимые интернет-издания, видели реальную картину мира, а те, кто не отлипал от госканалов, слышали лишь то, чем их пичкала власть. А если изо дня в день слушать одно и то же десятилетиями, критическое мышление отключается, формируется закостенелый образ мыслей, который потом практически невозможно переломить. Вот вам и главная причина проевропейского настроя молодежи — доступ к незашоренной информации.

PromethEUs

А как вы относитесь к идее создания общеевропейского СМИ, которое финансировалось бы напрямую и исключительно из бюджета ЕС — этакого общеевропейского общественного вещателя? Была ли бы от этого польза? Не опасаетесь ли вы, что это обернется насаждением европропаганды?

Аттила К.

В общем и целом идея здравая: иметь единую площадку с объективной новостной картиной по всем странам блока — это полезно. Но вот с финансированием загвоздка: непонятно, как выстроить его так, чтобы не потерять доверие аудитории. Сами понимаете: если проект будет на сто процентов кормиться из бюджета ЕС, любые евроскептики тут же на него ополчатся и с порога заклеймят рупором брюссельской пропаганды. Да и риск того, что брюссельские чиновники или Еврокомиссия начнут совать нос в редакционную политику и фильтровать сюжеты, хоть и невелик, но вполне реален. Так что я с трудом представляю, как реализовать это на практике, чтобы сохранить подлинную независимость и при этом давать качественную, интересную для всех журналистику.

PromethEUs

Во Франции есть надзорный орган Arcom, который отслеживает медиапространство, особенно в разгар предвыборных кампаний. Если какая-то партия получает явный перевес по эфирному времени, регулятор восстанавливает баланс, обязывая канал предоставить трибуну оппонентам. Задумка как раз в этом: финансировать медиа на европейские деньги, но создать независимый внешний орган контроля, чтобы сохранить нейтральность, дать слово каждому и обеспечить доступ к вещанию по всему Евросоюзу.

Аттила К.

Вот в таком виде идея звучит куда разумнее — по крайней мере, появится гарантия, что никого не заткнут. Правда, некоторые государства наверняка забеспокоятся, не станет ли это рупором Германии и Франции, ведь это крупнейшие игроки и они могут начать диктовать повестку. Но ваш вариант с авторитетным и действительно независимым наблюдательным советом — определенно верный шаг.

PromethEUs

Возвращаясь к теме регионального сотрудничества — прежде всего с Польшей, Германией, Словакией и соседями в целом: критики интеграции нередко твердят, будто сближение внутри ЕС размывает национальную самобытность. При этом тесные связи с соседями могли бы, напротив, послужить отличной витриной для продвижения собственной культуры за рубежом. Как найти эту золотую середину между защитой национальной идентичности и углублением региональной интеграции?

Аттила К.

Лично я не вижу, чтобы европейское законодательство хоть как-то покушалось на наш культурный код, поэтому разговоры о том, будто федерализация ЕС или тесная интеграция сотрут нашу идентичность, кажутся мне чистой демагогией. Если коротко: вступление в Евросоюз ни на йоту не ущемило венгерскую культуру. На себе я этого точно ни капли не ощущаю.

PromethEUs

Если бы венгерский друг, живущий за границей, спросил вас, что изменилось в культурной жизни и особенно в СМИ после падения режима Орбана, что бы вы ответили?

Аттила К.

Первое, что бросается в глаза, — с улиц практически исчезли агитационные плакаты и назойливые пропагандистские баннеры. Это колоссальная перемена. К тому же сейчас готовится закон, который жестко ограничит политическую наружную рекламу. В повседневной жизни это чувствуется моментально.

Сразу после выборов пошла волна отставок: полетели головы главных редакторов и владельцев медиахолдингов, которые годами обслуживали пропагандистскую машину. Одно из главных правительственных изданий, газета Mandiner, вообще пошла ко дну и объявила о банкротстве. Они ведь сидели на государственной игле, а как только денежный кран перекрыли, моментально прогорели. Был еще случай: владелец крупного медиаконцерна пришел на один из независимых каналов и в интервью фактически признался, как руководил этой пропагандистской махиной, пытаясь сторговаться с новым правительством и сдать свои активы в обмен на иммунитет от уголовного преследования. Но номер не прошел. Надеюсь, в скором времени он окажется на скамье подсудимых.

В сухом остатке: почти все каналы, которые держались на плаву исключительно за счет бюджетных вливаний, практически свернули работу. Уцелели лишь единицы с реальной, устойчивой аудиторией, а прикормленные кормушки стремительно банкротятся.

PromethEUs

В этой связи: должен ли ЕС, по-вашему, выстроить более надежные предохранители — как в части контроля за расходованием европейских траншей, так и в вопросах защиты институтов демократии? Да, это потребует куда более глубокого вмешательства Брюсселя во внутреннюю политику стран, чем сейчас, но одновременно послужит подушкой безопасности для граждан.

Аттила К.

Что касается европейских средств — тут и думать нечего. Это деньги союза, и я только за то, чтобы условия их выделения стали строже, а финансовый аудит — жестче, потому что последние годы наглядно показали: старая система дала сбой. Мы обязаны застраховаться на будущее, чтобы исключить подобные рецидивы. Европейским регуляторам стоило бы детально разобрать кейс Венгрии, привлечь профильных экспертов, распутать коррупционные схемы и прописать такие регламенты, чтобы повторить подобное было попросту невозможно.

С институтами демократии всё куда тоньше. Но если мы хотим опираться на общие европейские ценности, то рамочные правила задавать придется. У нас ведь тоже формально действовали законы, по которым каждой партии полагалось по пять минут эфира на госканалах. Но что получалось на деле? Оппозиции отмеривали эти жалкие пять-десять минут глубокой ночью, а «Фидес» оккупировал эфир сутками напролет, вещая в режиме 24/7. Это же абсурд. Чтобы перекрыть лазейки для таких манипуляций, общеевропейские стандарты жизненно необходимы. Никто силой в ЕС не тянет, но если уж ты вступил в клуб, будь добр уважать общие демократические правила игры, чтобы страна не скатывалась в такое болото.

PromethEUs

Хотели бы вы добавить что-то еще? Чего вы ждете от Евросоюза и нового венгерского руководства на ближайшие годы? Каким будет ваше напутствие?

Аттила К.

Я бы сказал, что ЕС в ближайшие пару лет нужно держать ухо востро. В Западной Европе — в первую очередь во Франции и Германии — на подъеме не только ультраправые евроскептики, но и вообще любые радикальные силы, выступающие против ЕС и НАТО. Это бьет по фундаментальным целям — нашему единству, торговле и обороне, превращая нас в легкую добычу для Москвы, Пекина или Вашингтона.

А правящие круги в Париже и Берлине явно почивают на лаврах. Они просто отмахнулись от реальных проблем людей. Но если не навести порядок на национальном уровне, цепная реакция неизбежно накроет весь Евросоюз.

Парламентские выборы 2026 года в Венгрии: взгляд изнутри страны

Источники

Комментарии (0)